По окончании штурма Кенигсберга советское командование позволило войскам лишь самую короткую передышку – необходимо было преследовать врага, отступающего к портовому городу Пиллау. В связи с этим 43-й армии генерал-лейтенанта Афанасия Белобородова приказали наступать вдоль южного берега Земландского полуострова.
Общим направлением удара стал городок Фишхаузен на берегу Фришского залива (ныне это Приморск – самый маленький из городов Калининградской области). Правее действовали 39-я армия Людникова, 5-я Крылова и 2-я гвардейская Чанчибадзе. 11-ю гвардейскую армию Галицкого до поры оставили во втором эшелоне.
На безымянной высоте
Для начала было необходимо овладеть господствующей над городом высотой. Четыре штурма немцы смогли отбить, но с пятой попытки все-таки удалось ворваться во вражеские окопы. Ликвидировав очаг сопротивления, здесь тут же посадили наблюдателей, которые принялись наводить на 131-е имперское шоссе, забитое немецкой техникой, артиллерию и авиацию. На северо-западную окраину Фишхаузена под прикрытием огня реактивной артиллерии вышла 17-я гвардейская стрелковая дивизия 39-й армии.
Крупная группировка противника восточнее Фишхаузена 16 апреля была ликвидирована, в плену оказалось 10 тыс. человек, включая штаб 28-й пехотной дивизии. Советские войска вплотную приблизились к городу, где, надо заметить, продолжали функционировать почта и телеграф. Больше того – как выяснилось позднее, с наступлением весны там открылись сберкассы, которые принялись выдавать кредиты для посевной кампании! Впрочем, уже к началу апреля работы пришлось свернуть из-за постоянных налетов нашей авиации.
Цена победы
К четырем часам утра 17 апреля южная часть Фишхаузена оказалась под полным контролем советских войск. В течение дня город был полностью очищен от немцев, хотя бои в его окрестностях длились еще почти неделю. Красной армии победа досталась ценой жизней 1807 солдат и офицеров. Но и немцы понесли здесь крупные потери.
Что до наших трофеев, то о них достаточно подробно рассказывает в своей книге «Хроника штурма Пиллау» краевед Сергей Якимов: «Советским войскам достались 14 танков, 22 самоходки, 72 бронетранспортера, более 200 автомобилей и тысячи мотоциклов, склады с марочными винами и коньяком, эвакуированные сюда из Кенигсберга. Если верить очевидцам, то часть винных запасов погибла в огне пожаров, другую немцы спрятали в окрестностях виллы Порр. О дальнейшей судьбе «драгоценного груза» умалчивают отчеты трофейных команд. На привокзальных путях Фишхаузена стоял состав с техническим спиртом. Врачи ничем не смогли помочь выпившим его солдатам».
Впрочем, к сообщению о якобы имевшем место массовом отравлении красноармейцев нужно относиться с известной долей скепсиса. Подобные байки рассказывали едва ли не после каждого взятого города в Восточной Пруссии. Но вот что от чистенького и уютного Фишхаузена тогда осталось лишь 75 домов – правда. Поэтому можно понять то потрясение, которое испытал командующий созданной 7 апреля армией «Восточная Пруссия» Дитрих фон Заукен.
Командующий 43-й армией Афанасий Белобородов вспоминал: «Заукен выронил монокль и опять долго с ним возился. Потом спросил: «А Фишхаузен?» – «Что Фишхаузен?» – «Он цел, этот город?» – «Не очень. Там шли жестокие бои». – «Бог мой!» — воскликнул он и заплакал. Это было странно. Впервые в жизни я видел плачущего генерала. «В чем дело?» – «Вы не поймете меня, – пояснил он. – Фишхаузен – моя родина. Там жили мои деды и прадеды. Родовое поместье, парк, каскад прудов...Все было, и ничего нет. Я исконный пруссак, я дворянин. Разве вы можете это понять?» «Нет, – сказал я, – не могу. Я крестьянский сын и коммунист. Меня приучили трудиться, приучили уважать честный труд, уважать людей труда независимо от их национальной принадлежности. Мне не понять, почему вы, вторгнувшись к нам, испепеляли целые города не моргнув глазом, а теперь, когда война пришла к вам в дом, плачете? Где логика?» «Ах, какая тут логика, – ответил он. – Вы молоды, а уже генерал-полковник, у вас все впереди. А я стар, у меня все в прошлом».
Он был очень расстроен, этот сентиментальный барон, твердил про старинный дом, про стены, увитые плющом, и зимние вечера у камина. А я слушал и мысленно представлял, что было бы со мной, попадись я в его руки в 41-м».
В первый послевоенный год Фишхаузен переименовали в Приморск. В центре его установили фигуру воина с автоматом в руках под развернутым знаменем. По обе стороны от монумента покоятся останки советских солдат и офицеров, павших здесь в апрельские дни 1945 года.
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Оставить сообщение: