Единство и крепость воли источники нашей победы

Единство и крепость воли – источники нашей победы

К 80-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады почетный житель Балтийска, научный сотрудник Музея Балтийского флота вице-адмирал Виктор Литвинов подготовил новый исторический очерк. Он посвящен малоизвестному подвигу курсантов Ново-Петергофского пограничного училища – шоринцев, как их называли позднее.

Родину не подведем

В эти январские дни много говорится на кораблях, в школах, колледжах о 80-летии полного освобождения Северной столицы нашей Родины Ленинграда от гитлеровской блокады. На экранах телевизоров идут старые, любимые нами с детства кинофильмы о защитниках города-крепости – «Два бойца», «Ленинградская симфония», звучат песни Клавдии Шульженко, Леонида Утесова, Марка Бернеса, проносятся кинокадры о голоде, холоде, бедствии и смерти тысяч стариков и детей. И рядом с этим – подростки у станков ленинградских заводов, школьники, пишущие окоченевшими пальцами в холодных классах под диктовку изможденных учительниц, кутающихся в пальтишки и платки, диктанты по текстам и рассказам Чехова и Короленко. Потом они, эти мальчики и девочки, полезут на крыши домов, чтобы сбрасывать фашистские зажигательные бомбы и тушить пожары.

Жутко? Да. Страшно? Да. Но мы, их потомки, не видим за этим нечеловеческим ужасом и физическим испытанием паники, страха, боязни.

Я снова и снова перечитываю фронтовые записи отца, краткие, порой малоразборчивые, книги-мемуары его однополчан, их устные рассказы при встречах и вновь убеждаюсь в их светлом оптимизме, в их неприкрашенных чувствах любви к родной земле. Ни слова уныния, ни слова слабости и неуверенности. Зато вместе с изложением реальных событий – о боях, гибели близких товарищей, об их предсмертных словах – уверенность в победе и уничтожении нагрянувших извергов…

Мой отец Иван Литвинов – защитник Ленинграда. Война его и его товарищей – курсантов Ново-Петергофского пограничного училища застала внезапно, вдруг. Нет, они, конечно знали, что фашизм уже свирепствует в Западной Европе, но они тогда были уверены, что он не решится. А он решился. И откуда только силы нашлись – вздрогнули, подтянулись… Надо дать отпор гитлеровской нечисти. И никакой, даже на миг, неуверенности: мы готовы, надо, кто кого. Родину не подведем.

50 дней, 50 ночей

«…Это было в начале августа 1941 г., я вдруг услышала торжественные слова: «До последнего вздоха… клянемся!» Подбежав к окну, я взволнованно глянула в него. Там, на плацу, перед знаменем училища стоял монолитный строй. На лицах курсантов были сосредоточенность и решимость. Казалось, ребята смотрели куда-то вдаль, осмысливая происходящее за тысячи километров от стен училища.

– Клянемся разгромить фашизм!

– Клянемся очистить территорию Родины от вражеских полчищ!

– Клянемся загнать врага в его фашистское логово!

Слова клятвы звучали весомо и по-мужски твердо. Чувствовалось, что они шли из глубины души…» (В. Фелисова «Все мои братья», «Лениздат», 1977 г.).

 Верочка Фелисова (в девичестве Царева) была любимицей всего училища. Жила она тут же с родителями и, когда грянула война, сказала им: «Если курсанты училища встанут на защиту города, я буду рядом с ними». Окончила курсы сандружинниц, уложила в сумку все необходимое для медпомощи и пошла вместе с формировавшимся батальоном курсантов на кингисеппское шоссе навстречу фашистским танкам, прорвавшим фронт. Ей было 17 лет.

Батальонному комиссару Николаю Александровичу Шорину было 42 года, он возглавил батальон курсантов Ново-Петергофского училища, курсантам от 18 до 25 лет, моему отцу 23 года. Вот они, их фотография передо мной. Юные, прекрасные лица. Вы меня хотите поправить: не просто прекрасные, а мужественные. Я согласен с вами, но тут же замечу: мужественными они стали через 50 дней и ночей, когда прошли с боями по пыльным, а потом и мрачно-грязным дорогам ленинградской осени при отступлении, с тяжелыми боями и потерями. В октябре 1941 года, к концу боев, перед их отводом в тыл для досрочного присвоения званий, курсантов в батальоне оставалось 70.

«До мельчайших подробностей вспоминаю я кровавый бой под Ирогощей 31 августа 1941 года (Кингисеппский участок обороны Ленинградской области), где мы понесли большие потери. Вспоминаю, как тогда среди множества убитых курсантов рассмотрел человека, который подавал признаки жизни… Узнал, это был Владимир Мазаев. После перевязки Мазаев пришел в себя и рассказал о бое… Когда ему было предложено место в машине для эвакуации в медсанбат, он посмотрел на раненых товарищей и твердо заявил: «Тут курсанты посильней меня побиты, везите их, а я своим ходом…». (В. Мазаев «Сестра солдата», Ашхабад, 1985 г.).

Они стояли насмерть

Газета «За большевистские кадры» в номере от 7 ноября 1941 года писала: «В бою под деревней П. во фланг роты, лесом, заходило около 30 фашистов.  Курсант-ворошиловец тов. Литвинов разгадал замысел немецкого зверья и сказал: «Ну, попробуйте, гады, я вам покажу фланги. Подпустив их на близкое расстояние, отважный курсант из ручного пулемета открыл по немцам точный и сильный огонь. Боец был ранен, но пулемета из рук не выпустил. Он получает второе ранение, но ведет уничтожающий огонь до тех пор, пока напор фашистских гадов не был окончательно сломлен».

И все же в самый трудный момент к истекающему кровью взводу пробилась горстка курсантов во главе с командиром роты лейтенантом Семиным. То, что они увидели, заставило их содрогнуться. «Большинство защитников были мертвы или тяжело ранены. Некоторые продолжали стоять, прижавшись к стене траншеи. Окровавленные, закопченные, до неузнаваемости измазанные сажей курсанты Литвинов, Круглов и Путилин продолжали стрелять… Их командир лейтенант Бородачев был тяжело ранен. Он лежал, придерживаясь за живот… Девушка сандружинница метнулась к лейтенанту. Но он отстранил ее и внятно произнес: «Эх, Верушка! Чертова граната не вовремя прилетела. Но мы еще дадим прикурить этим гадам. Ты меня потом, потом перевяжешь. Сперва курсантов». Перевязывать лейтенанта Виктора Бородачева помогал политрук Евгений Полонский… По щекам его катились слезы. Курсанты, осторожно подняв плащ-палатку, выносили с поля боя своего умирающего командира…» («Стояли насмерть», «Лениздат», 1984 г.).

Кузница будущей победы

Когда меня спрашивают, почему я на 80-летие снятия блокады Ленинграда пишу о боях 1941 года, я отвечаю: «Потому что уже тогда зарождалась наша победа».

 Блокада снята… Живительный натиск наших войск, в составе которых сражались 110 тысяч морских пехотинцев, разбудил надежды, новые силы. Это исцеляло раны войны. Ленинградцы пережили лишения 900 дней блокады, и теперь первые улыбки. Так улыбаются люди, чья душа пережила все невзгоды и человеческие страдания. Ни жажда покоя и сна, ни чрезмерная усталость – ничто не было так сильно, как мысли о том, что жизнь продолжается.

В Балтийске жили и живут участники блокадных дней Ленинграда. С большой готовностью и энтузиазмом об этом всегда рассказывал житель нашего города бывалый капитан морского буксира Анатолий Константинович Птицын. Другой блокадник, Владимир Васильевич Щукин, и сейчас захватывающе рассказывает в школах и на кораблях, как десятилетним пацаном с товарищами, наблюдая героизм жителей блокадного Ленинграда, сами старались помогать им чем могли и в этом видели истоки нечеловеческих усилий и будущей радости победы.