
По волнам нашей юности
Из дневника морского офицера

Виктор ЛИТВИНОВ
Жизнь пахнет удивительно!
Жизнь наша – необъятный
голубой простор моря!
Так украшайте эту жизнь еще более,
еще более раздвигайте ее просторы!
Александр Серафимович, 1948 г. Из напутственного слова молодежи.
Будучи курсантом четвертого курса высшего военно-морского училища, я решил вести дневник. Впереди ждала летняя практика на барке «Седов», а там дальше – отпуск и учеба на последнем курсе. Да-да, именно тогда, накануне практики, я решил начать вести дневник.
Если бы мне задали вопрос, для чего я решил это делать, я бы ответил на него так.

Ведя дневник, я как бы привожу в порядок все то, о чем думаю, мечтаю, как отношусь к тем или иным действиям – своим и чужим, событиям и явлениям жизни. При этом невольно начинаю размышлять над тем, что увидел, сделал или собираюсь сделать, над тем, правильно ли поступил, сказал. Все, что нахожу неправильным, неверным в своих действиях, стараюсь исправить и более не повторять.
Мы способны запоминать из всего того, что делаем, что видим в своей жизни, очень немногое, а потому, когда хочется, чтобы какое-нибудь событие или целый период запомнились надолго, обращаемся к дневнику – хватаем ручку и записываем.
А еще бывает так, что нахлынут на сердце теплые сокровенные мысли, на душе станет как-то особенно хорошо. В такие моменты просто хочется, чтобы запомнились они навсегда, тогда снова обращаемся к дневнику.
Сегодня, уважаемый читатель, я выберу несколько выдержек из этого дневника, а также из записей последних лет о встречах с интересными людьми, которые сыграли важные роли в моем выборе жизненного пути.

24 июня 1959 года. Среда
Сегодня первый раз за эти четыре дня по-настоящему устал, даже писать не хочется. Впрочем, писать много не придется, так как ничего, кроме того, что весь день работали – до обеда и после него, вплоть до ужина, красили вельбот в числе четырех курсантов, да занимались погрузочными работами: выгрузили одну машину с мясом, машину с хлебом, машину с маслом и голландским сыром и так далее. Ничего особенного не произошло, что можно было бы записать. Кажется, уже окончательно решено выйти в море послезавтра. Каждый из нас торопит события и желает побыстрее выйти в море.
Кстати, сделали нам прививки (уколы под лопатку) против тропической лихорадки. Тогда между нами ходили слухи, что одна доза вакцины стоит 250 золотых рублей и покупали вакцину для нас во Франции.
Утром увидел академика Василия Владимировича Шулейкина – видного ученого страны, одного из старейших исследователей океанов, он – руководитель нашей Атлантической экспедиции. Это высокий седовласый мужчина лет под шестьдесят, а то и больше, лицо его покрыто большим количеством морщин. Во внешности его есть одна примечательная черта: обрезан верхний кончик левого уха. Говорят, что это в давние времена ему «удружил» один парикмахер. Услышав разговоры о нем, я представлял его гражданским и не ожидал увидеть его в форме капитана 1 ранга.
Вообще, сегодня на борт взошли все члены экспедиции.

25 июля 1959 года. Суббота
Мы в Атлантическом океане. Идем к берегам Гренландии. Легли в дрейф на станции № 27. Океан спокоен. Тишина… Не могу описать свое состояние. Иногда меня охватывает внутренний подъем и радостные чувства. В такие минуты говоришь себе: пользуйся каждой минутой, живи, а не существуй, живи так, чтобы душа твоя была бы счастлива, была бы удовлетворена жизнью. Признаюсь самому себе в том, что, чем бы я ни занимался, постоянно мне чудится образ девушки, расплывчатый, неясный. Будто вокруг меня витает знакомая еще со школьных лет мечта о той, которую найду и полюблю. Немыслима жизнь моряка без нее, этой мечты. Иначе все вокруг становится бледнее, суше, краски тают и исчезают. Ведь жизнь кипит, бурлит кругом! Познавай ее, живи!

Нахожусь под впечатлением от очередной беседы с академиком Шулейкиным. Сначала он рассказал о сущности тех вопросов, над которыми он работает в области физики моря, чему посвящена экспедиция «Седова». Из этой беседы я вынес для себя много нового и полезного о теории морских волн. Узнал о том влиянии, которое оказывает берег на длину волны, ее высоту и период. Свой рассказ академик проиллюстрировал снимками, таблицами и формулами. Запомнился следующий факт из его рассказа. В 1931 году на Черном море разыгрался шторм, во время которого высота волны достигала величины, равной 8 м, то есть не уступала океанской волне во время шторма.
Подобные лекции будут нам прочитаны, как сказал Василий Владимирович, во время этого похода еще не один раз. Нас это очень обрадовало. Академик в этот вечер был в особом ударе! Неожиданно он рассказал многое о музыке. Поделился воспоминаниями о том, как еще в молодости, до революции, будучи реалистом, а затем студентом, часто посещал концерты симфонической музыки, организовываемые так называемой «Могучей кучкой», в которую входили лучшие представители музыкальной интеллигенции Москвы. Тогда удалось ему послушать Рахманинова, Скрябина и других известных музыкантов.
Никто из нас не подозревал, что этот седой человек, помимо того, что является крупнейшим ученым нашего времени, был и отличным музыковедом. Узнали, что он сам лично пишет музыку и сочиняет неплохие стихи. Вот уж воистину: человек талантливый – талантлив во всем!
Несколько страниц своего курсантского дневника я посвятил командиру парусного барка «Седов» капитану 3 ранга Ивану Григорьевичу Шнейдеру. Он был воспитанником первого командира «Седова» Петра Сергеевича Митрофанова, которого отличала пламенная любовь к морю, что неизменно передавалась каждому, кому посчастливилось послужить под его командованием. Таким он воспитал и Ивана Григорьевича – настоящим моряком-парусником.

Нам, курсантам, за пять месяцев Атлантической экспедиции довелось испытать на себе его спокойную, но твердую волю, уверенность, которые неизменно преображали нас и делали такими же уверенными в своих силах. И в самых тяжелых и критических ситуациях, особенно в штормовых условиях, когда «Седов» возвращался из Атлантики, на подходе к Ла-Маншу, а затем во время ураганного шторма при подходе к проливу Скагеррак, когда крен барка достигал 35°- 40°, мы вспоминали слова капитана: «Море любит сильных». Командир «Седова» Шнейдер проявил высокое мастерство, умело управлял маневрами парусника. Матросы боцманской команды выполняли быстро и грамотно все команды опытного командира по замене разорванных в клочья парусов. Оценив обстановку, командир принял верное решение, когда развернул барк на обратный курс в Северное море. И только через 19 лет при встрече с ним в Беломорье, в Северодвинске, он признался, что того шторма он не забыл и что, когда мы легли на обратный курс и понеслись к Доггер-банке – к берегам Англии, он получил из Москвы шифровку: «Удивлены назначенным вами курсом и скоростью». Вот так! В Москве, очевидно, даже не представляли, что кораблю курс и скорость может диктовать море.
В этом сказалась сила духа и талант командира-парусника Ивана Григорьевича Шнейдера.

Октябрь, 1981 год. Ангола. Порт Луанда
Прошло более двадцати лет после описанных мной событий. Теперь я командир 30-й оперативной бригады ВМФ Советского Союза в Южной Атлантике. Держу флаг на большом противолодочном корабле «Гремящий», где командиром корабля капитан 3 ранга Владимир Григорьевич Доброскоченко.

В сентябре мы вернулись из Мосамедиш – южного порта Анголы, где защищали местное население от войсковых формирований расистского толка. А 23 октября, рано утром, мне докладывают, что на причал прибыл посол Советского Союза Вадим Петрович Логинов. С ним трое неизвестных, сопровождающих в гражданских костюмах. Быстро вместо тропической формы надеваю черные парадные брюки, кремовую рубашку с короткими рукавами и бегу на причал. Представляюсь. Посол в ответ говорит мне: «А теперь я вам, Виктор Иванович, хочу представить академика Федорова!» «Папанинца?! – вырвалось у меня. Смотрю на пожилого человека, а он улыбается. «Папанинца!» – отвечает. «Да вас вся страна знает!» – продолжаю я, а все подошедшие улыбаются.
«Вот что, Виктор Иванович, – говорит посол, – я сейчас наших гостей прокачу на катере по бухте, а затем, если вы не возражаете, Евгений Константинович с товарищами посетит корабль».
Они ушли на катере, а мы стали готовиться. Гости наши прибыли через полчаса. Хоть и красива бухта, но под палящими лучами солнца на открытой палубе катера долго не выдержать. Федоров беседовал с нами около часа. В экспедиции Папанина 1937 года, носящей название «Северный полюс – 1», он был магнитологом-астрономом. Всего их было четверо: сам Иван Дмитриевич Папанин, Евгений Константинович Федоров – гидролог-астроном экспедиции, гидробиолог Петр Петрович Широков и радист Эрнст Теодорович Кренкель. Мы узнали, что Евгений Константинович кроме научной деятельности занимал ряд государственных постов. В Анголу он прибыл как руководитель делегации советских сторонников мира. До этого они побывали в Замбии и Ботсване. Познакомились с последствиями расистской агрессии в Анголе. Офицеры задали ему несколько вопросов. Он обстоятельно на них ответил. Было видно, что он был доволен глубиной вопросов. После беседы попросили его сфотографироваться. Теперь у каждого из нас есть эта фотография. Вот он – знаменитый «папанинец». Несмотря на 71 год, он бодр, полон оптимизма. Это была встреча с историей нашей Родины!

Ноябрь, 1981 г.
Пошел десятый месяц боевой службы. Прощаемся с Анголой, ее столицей Луандой. Нас провожали сотрудники военной миссии, посольства и сам посол Вадим Петрович. Провожали тепло, прощаясь с нами как с частичкой Родины.

Сынишка консула – десятилетний Юра – плакал, остальные крепились. Посол на своем катере «Волга» сопровождал нас до поворотного буя. Матросы и офицеры «Гремящего» в парадной форме были выстроены на палубе. Игралось во всю мощь «Прощание славянки». В последний раз сыграли послу «Захождение», когда он проходил вдоль борта корабля. В последний раз дружно помахали бескозырками, фуражками, дали три длинных гудка и вышли в открытый океан… Луанда, Мосамедиш, Ангола – все осталось позади. А впереди нас ждали другие страны и новые визиты – в республики Того, Гана и Гвинея-Бисау. До возвращения домой оставалось три месяца. Но об этом потребуется отдельный рассказ.
Оставить сообщение: